Ярослав Шкрыль
Поймай меня...
Старая любовь, как старые чехлы на сиденья
Где-то растянулись, где-то неприлично усохли
Орлом подхожу, на кончиках перьев волненье
Играю роль «мачо», непривычную для толстого «рохли»
Скажи – «я ждала», и вспыхни нескромно глазами
Мне много не надо – лишь дрожь от трепета пальцев
Жизнь сложная штука,&nbsdiv; в «любовь» собери оригами
Поймай меня в сети, поставь на якорь скитальца
Поймай меня, слышишь? Хоть буду сопротивляться
Поймай меня, слышишь? Поймай, зная – боль лишь в награду
Поймай меня, слышишь? Поймай, хотя сам я – преграда
И отпусти. Чтобы смог просто рядом остаться...
Загляните в холодильник, или ода холостякам
Вам хочется узнать холостяка?
Совет – так загляните в холодильник!
Там, слева от заблудшего носка
Наказан сволочной будильник
Конечно яйца. Завтрак и обед.
На ужин пиво...Пиво...ПИВО!
Засохший сыр, жир месячный котлет
Что подружайка как-то приносила
Здесь тараканы не живут совсем
Так, на экскурсию ведут детишек
Вон страшный дядя – холостяк «дома не ем»
Пугаются...не надо страшных книжек
Нет, вы не думайте, – готовить он мастак!
Вот только магазин далековато...
Пока дошёл – съел «бургер», и ништяк!
Конечно, так питаться вредновато
Зато удобно – заплатил и съел!
Нет нудного мытья посуды
Неэстетично, грязно...нафиг мне?!
Но как готовлю я в гостях у Люды!
Вам хочется узнать холостяка?
Совет – послушать разговоры
Здесь в Казанове видят МУЖИКА
И «бабы-дуры!» могут крикнуть хором!
Никто за это их не костерит
Не гонит спать в прихожую на коврик
Холостяку весь мир всегда открыт
И рады сквер, и девушка, и дворник!
Он может выпить, может загулять
На вороте помада? – знак почёта!
И кошелёк не будут проверять
И стопкам некому вести учёта.
Да, холостяк прекрасен и могуч
Он топчет этот мир босою пяткой!
Ну, всё...проснулась... щас придёт...
Не прочитала б что кропаю тут украдкой!
***
Я продышался
Собрался, настроился...
В омут терпко-рифмованной жести
Колко...
Сквозь фантики лезут иголки
Мир фееричен
С советом не лезьте
Сам я попробую и почитаю
Как одиноко упавшее слово
"Любовь"
Без фантика "вместе"
Жутко
И больно... Снова-здорово
А рифмы бьются
им тесно
В сердце, душе, мозге
Встреча...
Потом пресно...
Безсоло вот это "После"
Кран-врезку
Поставить на душу
Чтобы стекала горечь
Табачная
Дыма прощаний
Идти долго обочь
Без обещаний...
Мне трезветь нельзя. (Таксист)
Знаешь, милая, – мозг ломается
Если водкой глушить его долго
И тогда вот такое случается:
Я сижу на капоте... «Волга»...
Не моя. Никого. «Прилабунился».
Где я есть? Свет в окне напротив...
Вона как! Куда, пьяный, сунулся...
К твоему дому вышел вроде.
Я же клялся себе, что забыто всё
То, что было – уже проходит
Только свет луны, как в стихах Басё
Над дымками банными бродит
А, поди, же ты! Довелось душе
Сделать свой, бессознательный выбор...
Ладно, ладно, таксёр...закругляюсь уже
Я сегодня «в осадок выпал».
Погоди чуток, воздух дай глотну
Что, как раньше, поделен с нею
И повыть с тоской псиною на луну
От того, что зайти не смею...
Не ругайся, брат. Я такой, как ты
Щас, за водкой, а то я трезвею
Мне трезветь нельзя – без её красоты
И хмельной ещё жить не умею...
Фестиваль поэзии
Рифмованные рассуждения
О Боге, о любви, о сексе
Типично юное "какой я?"
О личном человеко-месте
Бубнящий микрофон натуженно
Пытался "дать поэзий" людям
И жено-мальчики-с-парижу, но...
А, чёрт! Судить мы их не будем.
В конце-концов их жест нечаянный
И эпатаж "вот Я! ТВОРЮ!"
Приличней, чем сводить все чаяния
К Мамонне, баксу и рублю.
Пусть не "...духами и туманами"
Дышали строки в микрофон,
А "вечно молодыми-пьяными"
И мат, совсем не моветон.
Но, средь манерных институток,
Эстетствующих педерастов
Потенциальный акоголик
Читал стихи дисканто-басом
Меж рифм отглаженно-любовных
Он был куском дерьма на торте
"Хотелось смелых и нескромных?
Ну вот Вам, нате! Взять извольте!"
И к призрачной груди младенцы
Тянулись мёртвыми губами
В семнадцать думать про Освенцим
И про лежащих под ногами?
Он, – остро чувствующий ёжик
Кололся белыми стихами
И в окруженьи стройных ножек
Махал костлявыми руками.
А ведь скорей всего сопьётся...
Так остро восприятье мира
И будет рифмами бросаться
За кружкой... в баре, у сортира...
Есенина читать алкоте,
И сочинять за "похмелиться" -
Мечты утоплены в блевоте...
Хотя... быть может состоится...
И даст нам может новых строчек
Цепляющих за нутряное
А не рифмованных "в цветочек" –
Красивое и неживое.
Пусть будет лучше Маяковский
В "плевочки" перекрестит звёзды
Или второй Иосиф Бродский
Если себе сам скажет: – "брось ты
Копаться в ерунде, ей Богу!
Среди глаголов не теряйся
Тори судьбе своей дорогу,
И миру больше удивляйся."
Ну а пока, дисканто-басом
Потенциальный алкоголик
Манерных жено-педерастов
Пускай рифмованно уколет.
Мужская блядь
Ты сидишь в углу и молча куришь
Да, не оправдал. И не хочу. Увы.
Да, семейным планам показал я кукиш,
Не хочу, боюсь – друзья твои правы.
Я могу лишь петь любви осанну
Куролесить, развлекаться, и опять
Поменять Марину на Оксану
Вот такая вот "мужская блядь".
Слёз не лей, – они, увы напрасны
Не растаять, не взростить того, что нет
Завтра скажешь: "Он козёл! Беда с ним..."
"Не люблю. Прощай." Вот мой ответ.
Я любовь раздал по океану
Тем, что были в жизни до тебя
Новый океан копить не стану
Уходи! Не мучь саму себя.
Излюбился...износился...истаскался...
И оттосковался я своё
Да, "порхаю я по жизни "в вальсе"
Равнодушно злое бытие
Завтра натяну опять улыбку
Чтоб подругу новую встречать
И тонуть в тумане страсти зыбком
Вот такая я "мужская блядь"
Так что не кручинься, не печалься&nbsdiv; –
Бляди, развлечение "на час"
С мужиком хорошим повстречайся
Я же для тебя, поверь, "не айс"
Влюблённым в небо
Мальчик идёт по улице
Тащит с собой простынку
Коленки разбиты, – хмурится
Но ни одной слезинки
Прыгал он с парашютом
Да, с этим грязно-белым
Третий этаж – не шутка
Но не хватило неба
Небо – оно повыше
Пятый или девятый...
Завтра я прыгну с крыши.
Я не пойду на попятный.
Небо меня подхватит
К солнцу поднимет выше...
Да! Завтра неба хватит!
Небо оно у крыши...
&nbsdiv;
Парень стоит счастливый
В своём голубом берете
Небо – оно для смелых!
И я за него в ответе
Теперь мне хватает неба
И купол мой не простынка
А помнишь ты крыши детства...
В глазах залегла грустинка...
Прыжок за прыжком... заданья...
И где же он только не был
И словно друга руками
Купол держало небо
Учебный прыжок. Салаги
Дрожат у проёма люка
У них пока нет отваги
Самим шагнуть к небу... Скука...
И вдруг движок захлебнулся
Замолк его гул басовитый
И он вскочил, встрепенулся,
Салаг швырял в люк открытый
И вот все одиннадцать в небе
Цветут парашютов бутоны
Тогда он и сам, последним
Шагнул вниз к аэродрому
Но поздно... чёрт, слишком поздно
Небо – оно повыше
Как в детстве, когда с простынкой
Упрямо он прыгал с крыши
Комком парашют... метеором
К земле прочертил дорогу...
Почётные, щёлкнув затвором
Под залпы проводят к богу...
Водка в стопке накрыта
Кусочком чёрного хлеба
Молча выпьют по сотке
Чтоб всем нам хватало неба...
&nbsdiv;
А на земле мальчишка
Идёт, старый зонтик тащит
Разбитые в кровь колени, –
Парашютист, не иначе
Завтра всё будет лучше...
Завтра я спрыгну с крыши.
Третий этаж не небо...
Небо оно повыше...
Хандра
Как я устал... как, Господи, устал...
Жить в маске, сдерживать порывы
Себе сам пресно-назидательный Дедал,
Хотя, в душе ещё Икары живы...
Но крыльев им не дал... расплавил воск -
Пусть свечи плачут глядя на иконы,
На дифирамбы перья, а Икарам – розг!
Живи "по-рельсам". Чти законы. Пой каноны.
Взорваться! Треснуть, выйти из себя,
Отбросить иго общества, морали,
Колючку-совесть, что мне душу теребя
Всю жизнь толкает: крик.., – то не тебя ли?
Уйду от всех на остров, – рядом тут,
Торчит макушка посреди Обского моря...
И буду сам себе лакей и баламут
Поэт и критик, пёс, поющий зорям.
Там я подрастеряю свой жирок,
Что опоясал спрятав мышцы тело,
В июньский полдень будет снится Манжерок,
Как зимним утром птица мне свистела.
Заголодаю на подножном на корму -
Во сне придёт с приветом булка с маслом
Спросонья лодки обниму корму –
Мол, "дорогая, как же ты прекрасна!"
Я буду жить в закуклившемся дне
Где важен лишь прокорм и тягость быта
Лещей глубинных жарить на огне
Не помня мир, где Бог – размеры мыта
Смогу себе позволить встретить Солнце
Обыденным: "Привет! Ну, как дела?"
И засыпать под шёпот колокольцев,
Мне по-рыбацки врущих: рыба, мол, взяла...
А мир вокруг толкаться будет стенкой
Всё слать гонцов – пора назад, пора!
А я, вальяжно, как владетель ленный
Гнать прикажу всю суету их со двора.
Костёр, шум волн и ветер – вот удача!
Как здорово, что все мы собрались...
Ночные птицы будут слушать плача
Наш дружный вой, чуть хриплый, мчащий ввысь.
Потом таёжного, с дымком напившись чаю
Ничком в траву и вдаль смотреть сквозь дым...
И вдруг пойму – всё потому, что я скучаю!
Так трудно без тебя мне быть твоим...
Ты. Я. Мы
Я проберусь тихо-тихо, – не заперты двери,
Нет вышек, охраны, собак, вокруг храма души
Ты вдруг замолчишь, себя слыша, но всё-же не веря
Что я уже здесь...подожди, гнать меня не спеши.
Я знаю – тебе будет трудно со мной, непогоже
Не рамой я буду тебе, а любимым врагом
Неловкий медведь – тормашу, злю тебя, и тревожу
Я так и живу, и с жизнью другой не знаком
Ты будешь твердить, что чужое в душе твоей место
Не мне устилала его бархатистой мечтой
Ты можешь браниться, что мол, я в душе – это тесно
Не изменить ничего: ты-моя, а я-твой.
Остроты и шпильки в меня внутривенно, подкожно
Ты можешь колоть, всё в медведе кляня
Со мной станет плохо, а без, ну совсем невозможно
А ты уж давно воздух жизни самой для меня